![]() |
Ф.М. Достоевский "Братья Карамазовы" Читаем ненаписанное продолжение романа
Роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» – произведение незаконченное. О том, что романов должно было быть два, говорит сам писатель в предисловии к первому, написанному роману. Считается, что к работе над вторым романом Фёдор Михайлович так и не приступил. Но это не так. Нет, не ищите записей по второму роману в черновиках, письмах или записных книжках писателя. Искать ответ на вопрос, какие сюжетные линии должны были войти в это произведение, надо в тексте «Братьев Карамазовых». Ведь оба романа задумывались как одно целое, поэтому и герои в них одни и те же, а значит надо повнимательней присмотреться к тому, что недосказано Достоевским в отношениях героев. Эти недосказанности и есть те «мостики», которые перекинуты между двумя берегами – между первым и вторым романами.
Вы спросите: «О каких это «мостиках» здесь говорится?» Поясню небольшим примером из «Братьев Карамазовых». Алёша Карамазов, возвращаясь вечером из города в монастырь, встречает поджидавшего его старшего брата Дмитрия. Между братьями возникает разговор, в ходе которого Дмитрий восклицает: «Вот тут, вот тут – готовится страшное бесчестие. (Говоря «вот тут» Дмитрий Фёдорович ударял себя кулаком по груди и с таким странным видом, как будто бесчестие лежало и сохранялось именно тут на груди его, в каком-то месте, в кармане может быть, или на шее висело зашитое.)» А сейчас я задам вопрос: разве кто-нибудь из нас, когда первый раз читал «Братьев Карамазовых», придавал должное значение этим словам Дмитрия, сказанным в начале романа? Конечно, нет. Но, вспомните, какое значение они имели в конце произведения, когда во время суда Алёша вдруг вспомнил не только эти слова, но и жест старшего брата. Эти показания Алёши почти спасли Дмитрия Карамазова от приговора. Мы видим, что Фёдор Михайлович в самом начале повествования заложил слова и жест Мити в сюжет, зная, как это пригодится ему в конце романа. Поэтому приводимую выше недосказанность в разговоре двух братьев я называю «мостиком» между разными частями романа. В данном случае между началом и концом произведения. Подобные «мостики» должны быть и между первым, написанным и вторым, ненаписанным романами. Надо только найти эти «мостики», найти эти недосказанности, и они приоткроют нам замысел великого писателя. Такие «мостики» мною найдены, и они вскрывают сюжетные ходы, которые были намечены Достоевским. ОКАЗЫВАЕТСЯ, Митя будет досрочно освобождён из острога и станет героем второго романа, так как между ним и Катериной Ивановной Верховцевой есть одна тайна, и чтобы автор открыл читателю эту тайну во втором романе, Дмитрий Карамазов должен сам появиться на страницах произведения. ОКАЗЫВАЕТСЯ, разговор между Смердяковым и Катериной Ивановной имеет ПЕРВОСТЕПЕННОЕ значение для понимания «Братьев Карамазовых». Вы не помните такого разговора? Правильно, в тексте романа его нет. Но разговор такой был. Ведь Иван Карамазов вечером перед судом идёт к Смердякову именно за тем, чтобы узнать для чего к нему Катерина Ивановна приходила. И, как мы помним, не получает ответа. Поэтому вопрос, который мучает Ивана – для чего Катерина Ивановна к Смердякову приходила? – на самом деле, является главной загадкой романа. О том, какое большое значение придавал сам автор визиту Катерины Ивановны к Смердякову, говорит то, что даже чёрт, явившийся к Ивану Карамазову вечером накануне суда, начинает разговор так: «Послушай, – начал он Ивану Фёдоровичу, – ты извини, я только чтобы напомнить: ты ведь к Смердякову пошёл с тем, чтоб узнать про Катерину Ивановну, а ушёл ничего об ней не узнав, верно забыл.» Этими словами не только чёрт смеётся над Иваном, но и автор, фактически, смеётся над читателем. Ведь читателю тоже ничего не известно о цели визита Катерины Ивановны к Павлу. Вы можете перерыть горы литературы по «Братьям Карамазовым», но так и не найдёте ответа на вопрос Ивана Карамазова, так как этот визит Катерины Ивановны к Смердякову совершенно выпал из рассмотрения критиков и исследователей романа. Свой же ответ на вопрос Ивана Достоевский должен был дать во втором, ненаписанном романе, где Иван Карамазов просто обязан напрямую спросить об этом визите Катерину Ивановну. Это, на мой взгляд, главный «мостик» во второй роман, потому что её ответ вновь, но уже под другим углом, раскрутит тему убийства старика-отца. ОКАЗЫВАЕТСЯ, совсем не случайно именно в тот вечер, когда произошло преступление, Михаил Ракитин больше двух часов разыскивает Алёшу Карамазова и УВОДИТ ЕГО ОТ ОТЦОВСКОГО ДОМА. Всё это «мостики», которые дают возможность заглянуть во второй, ненаписанный роман. И этот взгляд во второй роман меняет представление о «Братьях Карамазовых». Меняет во всём: ОТ ИМЕНИ ПРЕСТУПНИКА, УБИВШЕГО ФЁДОРА ПАВЛОВИЧА КАРАМАЗОВА, ДО ИДЕИ ВСЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ. Полученные результаты собраны в моей книге «Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы» Читаем ненаписанное продолжение великого романа», – М., Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013 г. Основу книги составляют десять текстовых и шесть смысловых косвенных доказательств невиновности Павла Смердякова в смерти своего отца. Также представлено прямое доказательство и многочисленные указания из текста романа, что организатором преступления следует считать другого героя повествования. Если бы косвенное доказательство было только одно, то на него не стоило бы и обращать внимания. Если два, то мы бы сказали, что это «случайная ошибка писателя». Если бы три – «досадная оплошность автора». Но какое слово подобрать, если их шестнадцать? Поэтому я считаю доказанной невиновность Павла Смердякова в смерти своего отца Фёдора Павловича Карамазова. Изложенные в данной работе результаты, по-видимому, трудны для беглого чтения и требуют знания романа, но что-либо сократить и как-то упростить их, мне кажется, невозможно. Ведь все большие и малые темы «Братьев Карамазовых»: тайна денег Дмитрия Карамазова, которые были у него в ночь преступления; тайна визита Катерины Ивановны к Смердякову; ложь Смердякова при разговоре с Иваном; тайна открытой двери карамазовского дома и тайна распахнутой калитки в сад; значение родства Михаила Ракитина с Грушенькой Светловой; и многое-многое другое, о чём речь идёт с моём иследовании, должно было быть раскрыто Достоевским во втором романе. Это те «мостики», которые позволяют заглянуть в так и не написанный роман. Отмечу, что рецензентом книги является известный исследователь творчества Ф.М. Достоевского профессор С.В. Белов. И я благодарен Сергею Владимировичу, который охарактеризовал данное исследование, как «потрясающе интересный материал». Ещё о двух вещах хотелось бы сказать в этом сообщении: 1). Электронной версии книги в интернете нет, и я не в праве её разместить, так как все права на распространение книги и любой её части переданы издательству. Подобное ограничение моих авторских прав избавило от «головной боли» по распространению тиража. Издательство этим занимается само, распространяя книгу через обычные и интернет-магазины. 2). Желание поместить это сообщение на литературном форуме связано с тем, что именно здесь можно найти любителей и ценителей русской литературы – тех, для кого я и проводил своё исследование. Площадка форума, на мой взгляд, – идеальное место для обсуждения всех сложных и спорных мест «Братьев Карамазовых». Напомню название книги: А.С. Разумов «Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы» Читаем ненаписанное продолжение великого романа», – М., Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013 г. С уважением, Александр Разумов. |
Цитата:
|
Цитата:
Я же - читатель. И от среднестатистического читателя отличаюсь только тем, что, может быть, более внимательный читатель. Поэтому ни о каком месте рядом с Достоевским и речи быть не может. Всё что изложено в моей книге не выдумано, а взято из авторского текста "Братьев Карамазовых". И не более того. Просто я откинул сложившийся стереотип, что убийцей Фёдора Павловича Карамазова является Павел Смердяков, и это помогло понять и сложные места романа, и авторскую идею всего произведения. Отбросьте стереотипы и внимательно перечитайте роман, и, думаю, выводы, к которым я пришёл, придут и к Вам без всякой подсказки. Но если Вы все-таки считаете, что исследование творчества Фёдора Михайловича может поставить чьё-либо имя рядом с именем писателя, то заверяю Вас - в произведениях Достоевского столько загадок, что на всех места хватит. Внимательно читайте его произведения, находите загадки и разгадывайте их, не оглядываясь на устоявшиеся мнения и авторитеты. |
Цитата:
|
Цитата:
Вопрос только в том, следует ли этому высказыванию верить? Приведу два отрывка из романа: Следствие установило, что Фёдор Павлович был убит не у окна, а когда находился в комнате. Вот что говорит прокурор во время предварительного следствия Дмитрию Карамазову: «Убийство произошло, очевидно, в комнате, А НЕ ЧЕРЕЗ ОКНО, что положительно ясно из произведённого акта осмотра, из положения тела и по всему. Сомнений в этом обстоятельстве не может быть никаких.» Заглавными буквами я выделил те слова прокурора, которые в тексте романа выделены авторским курсивом. Курсив крайне редко встречается в тексте романа, и Ф.М. Достоевский использует его только там, где надо привлечь особое внимание читателя. Но давайте послушаем, что рассказывает Смердяков Ивану Карамазову о самом моменте убийства: «–…Побежал он, подошёл к окну, свечку на окно поставил. «Грушенька, – кричит, – Грушенька. Здесь ты?» …«Да вон она, говорю (подошёл я к окну, сам весь высунулся), вон она в кусте-то, смеётся вам, видите?» Поверил вдруг он, так и затрясся, больно уж они влюблены в неё были-с, да весь и высунулся в окно. Я тут схватил это самое пресс-папье чугунное, …размахнулся да сзади его в самое темя углом. Не крикнул даже.» Как видим, Смердяков говорит, что Фёдор Павлович был убит, когда он высунулся в окно, но это полностью противоречит той картине, которую застали следователи на месте преступления. Этот обман – не единственный обман Смердякова, к которому он прибегает в третьем, самом главном разговоре с Иваном. Чтобы разобраться, почему Смердяков обманывает Ивана, вам надо или прочитать моё исследование романа, или перечитать «Братьев Карамазовых», но при этом, как я писал ранее, отбросить сложившийся стереотип, что убийцей Фёдора Павловича Карамазова является Павел Смердяков. |
Цитата:
Художественный стиль Достоевского в принципе предполагает наличие "информационных провалов" и несоответствий, которые делают те самые мостики, о который Вы говорите. Но эти мостики не обязательно должны вести в продолжение, которое автор якобы хотел, но не смог написать. Эти мостики могут вести в продолжение, которое вдумчивый читатель, подобно Вам, должен создать в своем воображении. Т.е. сделав эту работу, Вы реализовали некий алгоритм воздействия, который Достоевский заложил в свой роман, и не только в этот. Суть этого алгоритма в том, что автор закладывает в сознание читателя некий нарисованный им художественный мир, в котором есть противоречия. Эти противоречия могут не ощущаться читателем сразу при чтении, но образы внедряются в сознание читателя, и постепенно, часто на уровне подсознания, эти противоречия начинают требовать своего разрешения. Они начинают как бы мучить человека. Суть авторского замысла в том, чтобы к читателю понимание романа приходило в виде озарений, заполняющих оставленные информационные провалы. Аналогичный алгоритм был заложен в повести "Неточка Незванова", где понимание произошедшего с девочкой, когда ее якобы сбила лошадь, должно сложиться в сознании читателя, прийти к нему как некое озарение, если он попробует разрешить все противоречия, заложенные в повести. И если читатель это сделает, то все сложившиеся в сознании читателя образы потребуют повторного переосмысления в свете открывшихся при заполнении информационных провалов новых "знаний". Аналогичный алгоритм воздействия на читателя в романе "Бесы", понимание которого напоминает собирание разбитого зеркала. Поэтому я бы предположил, что "второй роман" - это понимание читателем написанного. Автор как бы подсказывает читателю, реши все противоречия, построй те самые мостки, посмотри, куда они ведут, и тогда будет совсем другой смысл... создай свой роман, тогда поймешь написанное. Посмотрите на всю ту работу, которую Вы проделали, как вдумчивый читатель, как на реализацию в Вашем сознании замысла автора. Он заложил в Вас, как в любого читателя, противоречивую информацию, создал "неправильную" художественную модель, тем самым заставив Ваше сознание работать и решать эти головоломки. |
Цитата:
Мысль, которую Вы высказываете, очень интересная, но согласиться с ней, применительно к Достоевскому вообще и «Братьям Карамазовым» в частности, я не могу. И вот почему: 1. Фёдор Михайлович всю жизнь остро нуждался в деньгах, поэтому должен был писать свои произведения сразу в очередной номер журнала. Жена Достоевского вспоминает, как работал писатель: часть произведения уже опубликована, некоторые главы только высланы почтой, другая глава писалась, а последующие были даже не до конца обдуманы. Достоевский не раз сокрушался, что испортил идею, которой так дорожил и что исправить уже нет никакой возможности. В подобной ситуации никакого «авторского замысла в том, чтобы к читателю понимание романа приходило в виде озарений, заполняющих оставленные информационные провалы» у писателя, конечно, не было. 2. Сам Фёдор Михайлович в письме к жене работу над «Братьями Карамазовыми» называл делом трудным, которое много сил унесёт, но и делом ювелирски (выражение самого Ф.М.) точным. И с этой задачей Достоевский блестяще справился. Я никаких «информационных провалов» в тексте «Братьев Карамазовых» не вижу. Вернее, они есть, если придерживаться общепринятой точки зрения, что Фёдора Павловича Карамазова убил слуга Смердяков. Например, совершенно не понятно, почему бывшая невеста Дмитрия Карамазова Катерина Ивановна Верховцева сначала рассказывает суду о благородстве Дмитрия и своим рассказом почти спасает его от приговора, а через несколько минут, там же на суде, обвиняет Дмитрия в убийстве отца. Но все «провалы» снимаются, если встать на позицию невиновности Смердякова. Расшифровка подобных «провалов» и есть цель моего исследования. 3. На Ваш вопрос: «Почему нужно понимать слова автора о том, что романов должно быть два, дословно, а не предположить, что это художественный прием, который дает читателю основание ощущать недосказанность романа?» – отвечу: Потому что между Дмитрием Карамазовым и Катериной Ивановной Верховцевой есть одна тайна, которую автор глубоко запрятал в текст романа. Эта тайна напрямую никак не связана с виновностью-невиновностью Смердякова, и эту тайну автор мог бы открыть в «Эпилоге», когда Катерина Ивановна приходит навестить осуждённого Дмитрия Карамазова. Но Достоевский эту тайну читателям не раскрывает. Отсюда следует единственный вывод: Фёдор Михайлович собирался позднее открыть эту тайну читателю, и сделать это он мог только во втором романа. А значит, второй роман должен был быть. О том, что это за тайна Вы можете прочитать или в моей книге, или в первом номере журнала «Вопросы литературы» за 2014 год (номер выйдет из издательства в конце февраля). Статья называется «Тайна денег Дмитрия Карамазова». P.S. Но самое удивительное в Вашем посте то, что я, с одной стороны, не соглашаюсь с Вами, а с другой стороны, считаю Ваши рассуждения глубоко верными. Просто Вы считаете, что Достоевский замутил мне голову «информационными провалами», а я считаю, что Фёдор Михайлович умышленно создал негативный образ Павла Смердякова и этим замутил голову Вам и другим читателям. И вы «клюнули» на эту удочку. Для чего Достоевский это сделал? Что бы читатель глубже осознал основную идею произведения. А основная идея произведения не банальная «Если Бога нет, то всё позволено», а ЛЮБОВЬ К БЛИЖНЕМУ. Ключом к роману является понимание, что Смердяков не слуга, а сын и БРАТ. Роман, фактически, о том, как три брата не то что не любят, а почти ненавидят четвёртого, незаконнорожденного брата, и этим загоняют его в петлю. |
Цитата:
1 - Когда говорится о "замысле автора" то не имеется ввиду некая рациональная идея, согласно которой автор строит свой роман. Замысел автора вытекает из его художественного метода, определяющего используемые им формы и приемы. Автор может часто сам не осознавать свой замысел, а лишь испытывать или ощущать его художественное воздействие на потенциального читателя. Поэтому скорость написания и движущие им экономические мотивы тут не играют роли. 2 - Информационные провалы или информационные разрывы - термин из психолингвистики. Это художественный прием, который можно сравнить с "принципом айсберга", когда из общей целостной картины происходящего автор выбирает отдельные "детали", из которых строит художественную модель под определенным углом зрения на "затекстовую реальность". "Информационные разрывы" свойственны в той или иной степени любому художественному тексту. **************** Прием, когда автор сначала дает один угол зрения на "затекстовую реальность", а потом ее переворачивает, довольно распространен, особенно в детективном жанре. Классический пример: читатель до конца романа уверен, что убийца один герой, а в конце оказывается, что другой, и весь выстроенный в голове читателя событийный ряд переворачивается и переосмысливается. У Достоевского этот прием имеет более глубокий психологический смысл, нежели в детективе. Он является частью алгоритма воздействия на читателя. Вы, как внимательный читатель, решая все противоречия, которые заложены в тексте, попытались восстановить "полную затекстовую картину происходящего", и она оказалась отличной от того, что вкладывал автор в так называемое "светлое пятно сознания". Только я назвал это "информационными разрывами", а Вы это назвали "тайнами", которых насчитали 16 штук. Я абсолютно согласен с Вашим подходом к роману и к тому, что за этими противоречиями или тайнами кроется "новая информация", именно до нее Вы попытались дойти в своем исследовании. Тем не менее, еще раз хочу подчеркнуть, этот стиль или художественный метод письма типичен для Достоевского. И он вполне мог в Братьях Карамазовых использовать свойственные ему художественные приемы для достижения необходимого воздействия на читателя, даже не ставя это в виде рациональной задачи, а рисуя картины художественной модели как художник. Вы сами своими рассуждениями демонстрируете, как заполняются "информационные разрывы (решаются тайны)". В сознание читателя автором заложена картина, некая художественная модель "затекстовой реальности", в которой в "светлом пятне сознания" находится информация, что убийца Смердяков. Но вне "светлого пятна сознания" - в подсознание закладывается другая информация, которая противоречит первой. Эти обрывочные кусочки, эпизоды или тайны находятся вне "светлого пятна", потому что они пока обрывочные и не могут сложиться в целостную картину. Чтобы это произошло, сознание читателя должно проделать определенную работу. И когда она проделана - новая, полученная при "решении тайн" информация переворачивает ту, что была заложена в "светлое пятно сознания". Вы эту работу блестяще выполнили, однако вопрос интерпретации авторского замысла в свете полученной Вами новой информации все же открыт. На самом деле разница наших подходов только в интерпретации данного явления. То что Достоевский умеет замутить голову - это бесспорно, - я думаю, что он сделал это умышленно в рамках своего художественного стиля и относительно законченного романа, - а Вы полагаете, что в ненаписанном романе он сам собирался дать ответы на все загадки. |
Если у вас есть возможность почитать журнал «Вопросы литературы», то в №1 за 2014 год вы найдёте статью А. Разумова «Тайна денег Дмитрия Карамазова». Эта статья представляет собой отрывок из книги и напечатана с разрешения издательства ЛИБРОКОМ.
|
"У Достоевского этот прием имеет более глубокий психологический смысл, нежели в детективе. Он является частью алгоритма воздействия на читателя. Вы, как внимательный читатель, решая все противоречия, которые заложены в тексте, попытались восстановить "полную затекстовую картину происходящего", и она оказалась отличной от того, что вкладывал автор в так называемое "светлое пятно сознания".
Только я назвал это "информационными разрывами", а Вы это назвали "тайнами", которых насчитали 16 штук." Вы не поверите... Но с для общения с Достоевским посредники в Вашем лице мне не нужны... Он много и чего. Предлагаю. Модераторам... плевела от плелен.. |
Часовой пояс GMT +3, время: 08:32. |
Powered by vBulletin® Version 3.7.4
Copyright ©2000 - 2024, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot