![]() |
Текст дня
Дмитрий Запольский. Зюганов
http://rusmonitor.com/wp-content/upl...6906198798.jpg Во-первых, это красиво! Он водку пьет, как арфистка играет. Завораживающе. Наливают ему всегда ровно по сто. Берет стаканчик, посмотрит на просвет, будто и не водка это, а какой-нибудь арманьяк золотистый, отключается на долю секунды, сосредотачиваясь, готовясь соединить сущности — свою и водочную. Когда контакт состоялся, закидывает сотку в глотку и изнутри выходит кряк. Смачный, сильный, природный. А уже потом закусь. Чавкает, есть такое. Но как аппетитно! Между черной икрой и огурчиком соленным выбирать не станет долго — огурчик, однозначно. Ну или грибочек. Грузди любит. Закусит, зажмурится и сразу покрывается краской. Как рак в кипятке, так и он — прямо на глазах становится пунцовым. Красавец, конечно. А потом сглотнет слюнки, ладошкой губы просушит и скажет что-нибудь, чтобы людям было понятно — теперь можно говорить. А то все смотрят на него варежки разинув. Будто первый раз видят. А сам в это время о второй уже думает, заветной! Но надо же выдержать, а то подумают иные, что алкоголик он какой. Когда все свои, то ему и вторую соточку сразу наливают. И весь ритуал повторяется. После третьей он вскидывает бровь: а где Василий Семенович? Почему не позвали? Ну и что, что рано вставать, за руль садиться? Всем рано вставать, зовите срочно! Водитель, помощник, горничная, вахтер — всех по имени-отчеству, всех надо позвать и налить. Церемония такая. Если какой простак решит не просто рюмку опрокинуть, а поговорить с вождем за жизнь, свита быстро вытолкает взашей, когда вождь отвернется специально. Но только после стопки. Потому что ритуал такой. В во-вторых, после третьей он преображается. Как в кино про оборотней-мутантов. Был видный государственный деятель, секретарь и депутат. А стал конкретный чел. Никаких лишних понтов, пустых разговоров, все четко и ясно. Молодеет сразу, внутренне расправляется, как надувается. Я ему как-то сказал: Андреич, вам надо каждый раз триста грамм принимать перед телеэфиром, вы же совсем другой человек, когда выпьете! И сразу рейтинг КПРФ вырастет в разы! А он посмотрел на меня с сожалением, покачал головой и отвечает: «Эх, Дима, как скажешь такое, так сразу грустно мне делается. Ну ведь не дурак, а говоришь ерунду! У нас рейтинг выше не будет. Куда уж выше! Зачем? Мы же тут не к власти стремимся, Дима! Мы МИССИЮ выполняем. Верную дорогу для человечества бережем. Люди сейчас жадные и глупые. Поэтому только о себе думают, а мы живем — будущим!» Он имеет в виду светлое будущее всех народов, да. Искренне и глубоко верующий человек. Я после выборов в 1996 спросил его — сколько реально было голосов во втором туре у Ельцина? Андреич по сторонам посмотрел, как Толоконникова, которая курицу с полки взяла, понизил голос: у нас — 54 процента. Но что толку? http://rusmonitor.com/wp-content/upl...big_100619.jpg Ты только знай, — все, что я тебе говорю, я никогда не подтвержу публично! Считая, что я тебе этого и не говорил, то есть я тебе как Диме говорю, а не как журналисту. То есть ты, конечно журналист, но я не о том. Так вот — я тогда сказал им прямо: рисуйте себе 51 процент, потому что понятно было, что нам управлять не дадут. Наоборот, будет всеобщий саботаж. И нам придется ПРИНИМАТЬ МЕРЫ. А это что значит? Что мы ОПЯТЬ дискредитируем идею. Нет, нельзя на сейчас власть брать совсем. Армия прогнила, спецслужбы прогнили. Их купят. И скинут нас. И не то обидно, что погибнем, а то, что идею погубим! Вы спросите отчего вождь краснокожих вдруг подружился с каким-то телеведущим? С чего вдруг такая честь? А началось все с троллинга. В 1995 году я вел программы на «Русском видео», канал был государственный и по закону обязан был предоставлять эфирное время кандидатам в президенты и лидерам избирательных блоков. Зюганов приехал в студию с письмом, в котором попросил разделить полагавшийся ему час прямого эфира на две получасовки. Одну прямо сейчас, а другую через две недели. Я с удовольствием согласился — 60 минут пустых разговоров подряд — это скучно. Отработали мы в студии положенный хронометраж, Зюганов уехал. А через две недели как-то днем ко мне домой в гости приехал Сергей Курехин поболтать. Я ему и говорю: Серега, а давай подколем Зюганова! Он тебя не знает, а я скажу, что ты политолог, специалист по истории ленинизма. Представляешь, как будет прикольно! Мы так и сделали. Если погуглить, то по запросу «Курехин и Зюганов», можно найти ссылку на ютуб, где выложены фрагменты того безобразия. Естественно, Петербург угорал перед экранами: Зюганов на полном серьезе отвечает Курехину про «давление слева» и еврокоммунизм. При этом все помнят знаменитый мем «Ленин-гриб», а Зюганов не догоняет, что участвует в грандиозном цирке. Формально все честно: государственная компания «Русское видео» предоставила прямой эфир лидеру российских коммунистов. В законе не сказано, что этот прямой эфир должен сопровождаться троекратным «ку», то есть ведущие, конечно, не должны мешать гостю излагать предвыборные тезисы, но мы и не мешали, наоборот! Потом, естественно, вождю объяснили, что это была редкостной пакостности подстава. http://rusmonitor.com/wp-content/upl...6906360734.jpg Но судьба злодейка опять выкинула фортель: на жеребьевке в избиркоме перед выборами президента в 1996 году Зюганову выпадает час прямого эфира в моей программе. И вот тут начинается настоящий цирк. Первым делом мне звонит некий человек по имени Евгений Банько. И представляется сотрудником СБП, помощником Коржакова, просит о встрече. Приезжает ко мне домой целая бригада офицеров. И начинается какой-то мутный разговор про государственные интересы. Я спрашиваю — что вам конкретно от меня надо? Они мнутся, тупят, короче нужно сделать из Зюганова дурака, типа я умею это делать. А за это меня ждет сюрприз — работа в Москве на Первом канале. Я чуть не описался со смеху — в программе, которую готовит Невзоров. И сколько дней он будет меня терпеть? Два или три? Короче, я никаких действий предпринимать не стану. Как пойдет разговор, так и пойдет. Подстав и провокаций не будет. Но и легко Зюганову не будет, вопросами я его помучаю. Ну и дурак, говорит Е. Банько и уезжает. У меня звонит труба. Определяется номер этого клоуна. Типа случайно набрался мой телефон. Я слышу разговор в машине. Они обсуждают меня. Спокойно так, через губу: «Этого придурка надо воспитывать. Первым делом выкинуть нахуй из эфира. А лучше всего переманить в Москву и там пусть гниет на каком-нибудь НТВ, а то блядь неуправляемый! И не таких приземляли.» Так и не понял я до сих пор что это было. Случайность или намек? Коржакова Чубайс схарчил через день после этой истории. А поехали Е. Банько со товарищи к моему начальству — Дмитрию Рождественскому. И завезли ему сто тысяч долларов, чтобы я все-таки Зюганова «опустил». Митя радостно принял подношение, к которому прилагалась бумажка, где были написаны вопросы лидеру КПРФ. Типа каверзные. Плод работы ельцинского предвыборного штаба. Не знаю, какой мудак их придумал, но вопросы были смешные. Типа «Геннадий Андреевич, а скажите — вы как к Сталину относитесь?» Или «Пересмотр итогов приватизации повлечет за собой нищету населения и кризис, вы готовы взять на себя ответственность?» Вызывает меня Рождественский и сует эту бумажку. Показывает на потолок — просьба из Кремля. Ок, говорю, задам. Только вышел из кабинета — звонит Руслан Коляк. Тебе коржаковские заслали сотку, так вот это они у Кумарина взяли. Надо бы хоть половину вернуть! Я объясняю, что он с этим вопросом лучше пусть к МММ обращается, который типа президент «Русского видео», могу приехать на стрелку, рассказать все подробности. А сам думаю — вот же уебки! Даже разрулить нормально не могут! Ладно, будет вам олимпиада ехохохохо! Приезжает Зюганов. Нервничает. Ему, естественно, сказали, что будет подстава. А я понимаю, что в кабинете у меня и в гримерке куча жучков, раз пошло такое дело. Достаю бумажку и показываю Зюганову. Пишу — привет от Коржакова. Ага, пишет он. Ясно. Поехали, все будет ок. В эфире я кладу бумаженцию на стол так, чтобы было видно, начинаю интервью, между делом задаю «каверзные вопросы». Зюганов влегкую их отбивает, красиво уходит от конкретики, вывертывается. Я на ходу придумываю новые, куда более каверзные. И мой собеседник вдруг тонет. Вот просто тонет на глазах. Не может ответить, крещен он или нет, какой марки часы носит, даже про своего кота не знает — кастрирован или нет. В результате часового эфира из моей студии Зюганов выползает подавленный, просто убитый. Пишет мне на бумажке «ты — мерзавец!» и молча уезжает. Блин! Он подумал, что я его подставил специально, показал не те вопросы. Ладно, бывает… Через месяц меня просит Дмитрий Филиппов заехать к нему в офис. А там — Зюганов и целая куча помощников. Политбюро какое-то. Филиппов говорит — Геннадий Андреич, мы разобрались, все выяснили — Дима вас не подставлял. И вообще, вам надо помириться и подружиться. Впереди еще куча выборов, нам надо Ленобласть брать, а кроме Дмитрия и опереться не на кого. Давайте жить дружно! Геннадий меня спрашивает — так это ты сам что ли придумал? С этим как его… Курехиным? Ну, поганец! Ну, сукин сын! Ладно. А не хочешь стать моим помощником? Мы сработаемся! Я опять попал в непонятное. Бросить свой проект на ТВ, чтобы консультировать Зюганова и мотаться с ним по стране, определяя стратегию тележурналистов во время его участия в передачах. Типа угадывать подставы. И перспектива — депутат Госдумы от КПРФ. Спасибо говорю, но если бы мне надо было стать депутатом Госудумы, я бы по любому округу в Петербурге набрал бы 70 процентов в первом туре. Но зачем? Мне и без мандата чудно живется, мне интересно работать, в перспективе я лучше свой канал сделаю. Но пообещал Зюганову, что буду иногда помогать. Конечно разговор после третьей был. После второй он еще как-то держится. А после пятой спать идет. А вот в промежутке много чего интересного можно узнать. Например, как-то оказался я в странной компании с ним и Глазьевым. Дело происходило в моем редакционном кабинете на студии после прямого эфира. Водку привез Глазьев из Красноярска. Он там баллотировался в губернаторы. Это 2002 год был. А у меня и закуси никакой нет, только хлеб черный. Глазьев пригубил, занюхал. Я сделал вид, что выпил. Андреич тяпнул, потом еще, горбушкой закусил, еще раз крякнул, рыгнул, покраснел и говорит: «Вот Дима, видишь как оно получается! Мы Серегу, конечно, еще выдвинем, государственный он человек, ученый! А тут вот какая история: ни копейки мы ему не давали, да? — Скажи, Серега — сколько денег мы тебе дали? Только на гостиницу и брошюру напечатать!» Глазьев подтвердил. Оказывается, за первый месяц выборной кампании рейтинг с нуля дошел до 42 процентов. И он перестал вести агитацию, так как побеждал влет. А договорки с Москвой не было. Точнее была обратная — что КПРФ Красноярский край не трогает. Я спрашиваю — а что было бы, если бы не снялся? Через суд бы сняли, вбросили бы так, что мама не горюй, объявили бы выборы недействительными? Андреич на меня смотрит опять с сожалением. Вот вроде с виду не скажешь, что круглый дурак, а такую фигню все время спрашиваю! «Да с радостью бы оставили Серегу губернатором! А потом субвенции обрезали бы, загнобили бы край, пожертвовали бы даже Норникелем! Чтобы потом показывать — вот что будет с каждым регионом, где коммунисты к власти придут. Не время, брат, нет, не настал еще час, не готова страна. Испортил пятнистый нам всю жизнь, на десятки лет вперед нагадил! Ну ничего. Как китайцы живут? На столетия вперед мыслят! Так и нам надо. Ну давайте, товарищи, — за возвращение России на путь истины выпьем!» В узком кругу после третьей Батя (эта кликуха у него со школы) крайне прост. Есть Идея. Если пытаться ее сформулировать в двух словах, то никакого марксизма-ленинизма в ней нет. Смысл и суть — социальное государство, общество всеобщего благоденствия в котором русский народ как бы муж. А остальные народы — как бы жены. Гарем. Муж кормит и любит, жены дают и рожают. При этом подчинятся, в дела не лезут и между собой соревнуются за право ублажать. А не хотят, так и нечего кормить. Пусть живут в специальных комнатах на хлебе и воде. Но развод не разрешать, ибо нехуй. В социальном плане — максимальное повышение благосостояния народа в рамках заранее заданной модели потребления. То есть без бедных и богатых. Квартира на семью, метров по 8 на каждого, машина на семью, возможно дачный участок. Но население должно быть размазано по всей стране. То есть не в столицах концентрироваться, а равномерно. Для этого нужна авторитарная система, то есть жесткая вождистская власть авторитетного правителя и система добровольно-принудительного исполнения решений правителя. Форма власти значения не имеет. Монархия, республика, все это фигня. Главное, чтобы была система принуждения не через репрессии, а типа морального единства. Кто не с нами, тот против нас. А если против, то на работу не брать, в институт не принимать, лечить кое-как, в города не пускать жить и вообще обструкция и бойкот. Ну а если какой недовольный начнет рыпаться и идти против системы, то его, конечно, давить. Идеальное общество — Куба. Все любят вождей, все заняты, все голые, никто ничего не требует. Идеальная экономическая система — модернизированный скандинавский социализм. Высочайшие налоги на любой доход, превышающий базовый уровень. Теоретики — Грамши, Торез, Тольятти, Кастро. Немного Мао. После четвертой шепотом добавляется Троцкий, но только если совсем свои вокруг. И с оговоркой, что экономист он был скверный, а вот постоянная гальванизация процесса — хороший способ. Религия — опиум народа, а не ДЛЯ народа. Это как водка, запрещать нельзя, но надо госмонополию. Спорт — дело государственное. Финансировать из бюджета в приоритетном порядке. Власть должна быть несменяемая, чтобы не ставить под угрозу поступательное развитие. Упор на национальную культуру. Искать, придумывать, находить. Никаких внешних влияний на идеологию. Ибо чревато разрушением идеалов. В городе Тосно мы сидели вдвоем за стойкой пустого гостиничного бара. Это были выборы губернатора Ленобласти и я подрядился вести PR кандидата. А тот, понимая, что не проходит, подрядил Зюганова целую неделю ездить по всяким Пырловкам агитировать. И я вляпался в этот вояж. В тот вечер Батя был в ударе и пошел на шестую. Все уже срубились и расползлись, остался один я. — Вот почему ты не с нами, Дима! Тебе нужно работать в партии! Принять, наконец, наши идеалы, вступить официально в ряды! Вот что тебя сдерживает. — Андреич, ну какой из меня функционер? Да и не люблю я вашу партию, от нее кровью и говном разит за километр! — Это ты про сталинские репрессии? Так вот слушай, что я тебе скажу! Только имей в виду, я НИКОГДА это публично не произнесу и никогда не признаюсь, что говорил тебе это, понял? Так вот, ты знаешь что такое «Особая папка Политбюро ЦК»? — Знаю, это сборник секретных материалов, к которым был допуск только у секретарей ЦК КПСС. И она передана в архив после запрета КПСС в 1991 году. А что? — Нет, ни хрена ты не знаешь. Особая папка — это не подшивка документов, это гриф секретности. Высшей секретности! И документы Политбюро не в архиве. Когда Мишка Меченный продался Израилю, он хотел уничтожить самые важные документы, но верный делу партии люди смогли сделать копии. И я, как первый секретарь знаю всю историю сталинских чисток. Ты знаешь сколько евреев было в партийном и советском аппарате в 1936 году? Какой процент? Так вот я тебе скажу, — тут Батя громко рыгнул и выпучил глаза и положил мне тяжелую лапу на плечо. Было видно, что я сейчас прохожу высшую степень посвящения. То ли кивать и пучить глаза, то ли плакать, то ли смеяться. Батя продолжил процедуру рукополагания, — Так вот, евреев было почти ВОСЕМЬДЕСЯТ процентов, ты понял! А в тридцать девятом знаешь сколько осталось? Всего ПЯТНАДЦАТЬ! Потому что без них совсем нельзя! Мы же интернационалисты. На этом слове Батя гыкнул, что должно было означать легкую иронию по отношению к предмету разговора. И окончательно посветил меня в высшую степень познания добра и зла: Это были ЭТНИЧЕСКИЕ чистки, а никакие не репрессии. Сталин молодец. Он просто таким образом уничтожил всех жидяр. А сказать прямо он не мог, так как мы ИНТЕРНАЦИОНА-ГЫ-ЛИСТЫ, понял, гы? -Андреич, а чем он лучше Гитлера? -Вот же ты несмышленыш! Адольф Илоизиевич просрал, а Иосиф Виссарионович — выиграл. А если в корень смотреть, то в Германии другой был экономический уклад, промышленный. А в России — сельский, крестьянский. И поэтому евреи сначала хотели разрушить промышленность Германии, подчинить ее себе, народ поднялся на защиту и отразил атаку. А все началось из-за Польши, которая гнилое жидовское гнездо. Когда они поняли, что немецкий народ их победил, они решили захватить Россию. Ты думаешь почему Сталин первым делом о Польше договорился и Прибалтике? Чтобы уничтожить этих гадов, не дать им базу для развертывания! А они поняли, что им п@зд@ц и организовали провокации. Америка и Англия стравила Сталина с Гитлером. И теперь снова они на нас наседают. Это и есть наша МИССИЯ! Отстоять страну! Победить гадину! Раздавить! Я таким его никогда не видел. Если честно, то больше не хочу. Высшая степень посвящения в суть тайного механизма истории как-то не порадовала. Я зарекся участвовать в этом аттракционе впредь. И он тоже разочаровался во мне. Видимо, немногие, узнав смысл МИССИИ так недостойно поступили: я помнится, просто тупо пошел блевать, оставив Батю дальше косплеить Алоизыча с пустой бутылкой на столике. Больше заказов от КПРФ мне не поступало. А губернатор тот все-таки проиграл. Слабый оказался, хотя здоровый был мужик. Нет, Батьку, конечно, перепить не мог. Но пытался… Ну и по традиции — автор все выдумал, текст -белЛИТРистика, жанр фэнтэзи, действие в параллельной вселенной, к вождю Бате ни малейшего отношения. |
|
Горишний (freidom) свою паранойю не лечит: она у него не болит.
|
Верно. Паранойя болит у Алисы Сан, причем давно. Вот кому точно не помешает подлечиться.
Вероника Степанова о паранойяльной психопатии. Кстати, наша болезная активистка имеет возможность записаться на консультацию по скайпу. И её вылечат... https://im0-tub-ru.yandex.net/i?id=8...45911a3-l&n=13 |
Горишний (freidom) - известный флудераст.
Эту тему загадить я ему не дам. |
Дмитрий Запольский. Жириновский
http://rusmonitor.com/wp-content/upl...095533_n-1.jpg Дима Филиппов позвал меня в свой крохотный офис возле Смольного, охранявшийся мрачными амбалами из какого-то спецназа. Всего одна комнатенка и кухня, никаких помощников и секретарей. Стол, два стула. Дмитрий Николаевич был человек очень конкретный, невероятно умный и опытный. Еще бы — стал министром и вице-премьером в 34 года, возглавлял строительство БАМа, личным другом Андропова, потом был секретарем Ленинграского обкома КПСС, вместе со мной стал депутатом Ленсовета, победив на честных выборах в 1990 году. Затем возглавил налоговую полицию в Петербурге, откуда его с огромным трудом убрал Собчак. Дима не загрустил и сразу стал одним из директоров (и владельцев Кировского завода), председателем союза банкиров и промышленников и руководителем банка МЕНАТЕП на паях с Ходорковским. На работе в качестве начальника налоговой службы восстановился через суд и лично засунул в карман Собчака решение суда и заявление об уходе. Я так подробно расписываю историю Филиппова, чтобы было понятно — в этой маленькой комнатенке за бронебойными стеклами я встречался с главным «красным директором» Питера, фактически контролировавшим финансовые потоки, промышленность и нефтяной бизнес на заре девяностых. Мы с ним дружили. — Слушай, тут надо немного помочь. — сказал Филиппов. — Можешь сделать ХОРОШУЮ программу с одним нужным человеком? МЫ тебя поддержим материально, тебе ведь спонсоры нужны? А то МЫ знаем, как ты «на коленке» свой проект делаешь. Спонсоры, естественно, были нужны как воздух. Программа «Вавилон» тогда только набирала обороты, у нас не было зарплат, техники, нормальных машин. Да и на пару «жигулей», на которых сутками мотались по городу и области мои съемочные бригады не было бензина. А у Филиппова с бензином было все в порядке. Я ему так и сказал — любой каприз за тонну НОРМАЛЬНОГО бензина. И Дмитрий Николаевич назвал мне имя человека, о котором нужно было снять ХОРОШУЮ программу. Я вспылил. Встал и молча пошел к двери. -Вот же ты дурачок! Дадим МЫ тебе тонну бензина, нам что жалко? И не за программу, а просто так. Но ты сядь, послушай. Этот человек неприятен, я тебя понимаю. Точнее, даже просто отвратительный тип. Но ведь ты же умный парень! Он же не просто так возник, как Венера из пены морской. Это же СПЕЦИАЛЬНЫЙ человек. Ну его еще пять лет назад приметили. И растили. Как поросеночка. А сейчас это важнейшее звено государства. МЫ с ДЕДОМ (Борисом Ельциным) договорились, что все вопросы будем решать нормально. И решаем. Но бандосы, воры, шелупонь всякая не должна лезть во власть. Сейчас у них денег почти как у НАС, а народ ты сам знаешь какой — проголосует за любого козла, лишь бы не пожалел денег на компанию. Надо поставить шлюз. Пусть вся эта кодла работает с властью не напрямую, а через буфер. Занесут ребята за зубцы, пусть озвучивают хотелки. Но ЦЕНТРАЛИЗОВАННО. Нельзя страну превращать в бардак, власть надо ценить и уважать. МЫ же демократы, хахаха! Мы за порядок. Если народ любит ДЕДА, зачем его дискредитировать хахаха. Подумай, это же важно для всех! Да ты вообще мог бы с ним подружиться, поработать, тебе же нужна слава! Хахаха! — Филиппов смеялся, как настоящий сибирский барин: толстый, румяный, сытый и всегда довольный собой. — И не смотри, что он ушлепок, там такой и нужен! Я правильно понимал, кем были эти «МЫ», учитывая дружбу моего собеседника с Андроповым, который читал ему по вечерам стихи на скромной эстонской даче, симпатию к нему Ходорковского и Черномырдина, опыт руководства всем нефтегазовым комплексом Сибири, но лучшей визитной карточкой были охранники-спецназовцы, которых сам Дмитрий Николаевич называл «мои скобари». Псковская дивизия ГРУ охранных услуг силами личного состава диверсионно-разведывательных штурмовых групп ненужным людям не предоставляла. И я понимал, что человек-кабанчик за которого просил Филиппов естественно не просто так возник на ровном месте и является продуктом конторы. Но чтобы сконцентрировать потоки криминальных денег в одно русло и решить этот вопрос на самом верху! Мне такая простая мысль в голову не прихолила. Это была зима 1994 года. Только что прошли выборы в новую Госдуму. Самый лучший результат — 22 процента голосов получила ЛДПР. Это вызвало шок. Кто-то из моих операторов сказал в курилке «пойду записываться в либерал-демократы». Никто не улыбнулся, но все отодвинулись. Подобная шутка могла вызвать только омерзение. Гнусавый голос курчавого вождя ЛДПР с манерами похотливого енота, развязностью провинциальной вокзальной проституки после стакана портвейна и внешностью подмастерья жмеринского портняжки. Его старались не пускать в Петербург. Когда помощники звонили Собчаку и требовали предоставить видному политику машину для поездок по городу, Анатолий Александрович лаконично отвечал: пусть ловит такси. Отели отказывались селить его свиту, а гаишники предоставлять сопровождение. И естественно, даже мысли не было дать ему эфир на телевидении. Все просто бойкотировали Жириновского. В Петербурге не было никакой ячейки ЛДПР. В те годы из города еще не до конца выветрились понятия достоинства. Жириновский казался случайным клоуном, о котором все забудут через пару лет, с которым никто не станет иметь дела и вообще ошибкой природы. Ну вот вылез чувак с какими-то бредовыми заявлениями «мы сапоги будем мыть в Индийском океане, мы великая нация, Россия — превыше всего!» Ну и сорвал какие-то аплодисменты. Ну постебались, выбрали. В Италии вообще Чичоллину выбирали депутатом, я даже в Риме с ней шампанское пил на съезде Радикальной партии. Мало ли какие фрики появляются из коллективного бессознательного на исторических переломах! Но я согласился. Филиппов заставил меня взглянуть на Жириновского по-другому. И через неделю ночью (чтобы соблюсти секретность) в мою студию на Каменноостровский приехал сын юриста. Студия была на Ленфильме. И бабушка-вахтерша на главном входе совершенно не удивилась. Ну массовка, чего такого-то? А вот я был ошарашен. Жириновский приехал со свитой. С ним было человек триста. И бал у Воланда оказался просто жалкой фантазией морфиниста, реальность всегда интереснее. Они были С ОРУЖИЕМ. На бэхах и мерседесах, на тонированных девятках и восьмерках. Они были в ТРЕНИКАХ. И они были ЛЫСЫЕ. Я знал, конечно, имена самых ярких фигур: Пашу Кудряшова, Михаила Глущенко, Монастырского, Комарова, Ледовских, Петрова. Но тут такая «честь»: весь «цвет» питерской криминальной утробы явился лично, чтобы сыграть свиту. Я вспомнил сразу Окуджаву «Следом дуэлянты. Флигель-адъютанты, блещут эполеты». Вместо эполет сверкали золотые цепи на бычьих шеях. Красные и зеленые пиджаки. Красавцы были еще те! Молоком и хлебом не пахло, коридоры Ленфильма наполнил слабый запах дорогих мужских парфюмов и сильный аромат раздевалки в купчинской качалке с тончайшими нотами оружейной смазки. Свита шла с помповиками, как у винтажных оловянных солдатиков ружья были закинуты на плечо. Кое-кто был с калашами, но немного — всего человек пятнадцать. Потом я видел братву в разных ситуациях — и на стрелках, и в кабаках, и на охоте, и в «Крестах». Поверьте, это мало похоже на сериалы про бригады. И если бы я был постановщиком детективного блокбастера и воспроизвел бы ту сцену натурально, мне бы не поверили. Саундтреком шло злобное сопение, пыхтение, шмыгание носами и стук подков по мраморному Ленфильмовскому полу. Зачем бандиты начала девяностых набивали на ботинки стальные пластины? До сих пор это для меня загадка! Короче, это был цирк с конями. Такого количества сломаных носов и выбитых зубов, неандертальских лбов и шрамов на синих физиономиях я не видел ни до, ни после того знакомства с Владимиром Вольфовичем Жириновским в картузике и длинном черном пальто, как в «матрице». Вошли в студию. Я говорю, — уважаемый, а можно этот зверинец оставить в коридоре. У меня аллергия на тестостерон в такой концентрации. И вообще нахуя? Тут как бы студия, а не станция юных натуралистов. И скажите им, чтобы не харкались, не пердели и не плевали на пол. Жириновский повернулся к свите. — Давайте, валите! И вяло махнул рукой, показывая на дверь. Бандосы толкаясь стали выходить. Почему-то спиной вперед. Через несколько минут мы начали запись. И писали диалог ЧЕТЫРЕ ЧАСА. Пока не закончились все свободные бетакамовские кассеты. Это было нечто! Сегодня все знают способность Жириновского нести ахинею на любую тему. Через полчаса разговора он раскрпощается. Начинает в каждой фразе вставлять скороговоркой «ебт» и «блянах», рассказывать про то, как в детстве у него были поллюции, про то, что посадит Собчака в Петропавловскую крепость, что если бы он был генералом, то организовал бы путч и вообще, что по средам нужно сделать общенациональный выходной, водку выдавать рабочим и солдатам, каждой бабе дать по мужику, вытирать попу бумагой — расточительство и разбазаривание природных ресурсов, зачем, если можно поставить в каждом унитазе фонтанчик для подмывания, что во время месячных студенткам нужно давать дополнительные каникулы, так как учебный материал не усваивается, выйти из аудитории чтобы тампон поменять нельзя и вообще их вид расстраивает окружающих. Потом что-то про евреев, типа продали Россию. И что он с удовольствием бы стал раввином, если бы мама была еврейкой. И при этом был бы за русских. А партия ЛДПР — это передовой отряд общества и когда он, Жириновский, станет президентом, он сделает бедных богатыми, а ненужных расстреляет. Самолично. — Эй, вот ты, кургузый!, — кричал он оператору, — быстро выйди в коридор, позови охрану! Давай покажем какие у нас в ЛДПР бойцы! Солдаты партии! Нет, постой! Не зови! Просто возьми у кого-нибудь пушку и принеси сюда, Быстро! Я сейчас выстрелю, покажу как мы их будем уничтожать! Что значит не дают! Скажи, вождь приказал! И принеси мне портфель, там водка, я хочу выпить за здровье! Как тебя зовут? Я забыл! Дима? Я хочу выпить за здоровье лучшего телеведущего, который не боится правды! Потом за свою телевизионную карьеру я провел с Жириновским десятка три передач. Это всегда было шоу. Зрители обожали подобные программы. Мы напивались с Владимиром Вольфовичем в прямом эфире. Записывали интервью на борту яхты, в машине, в поезде. Даже в гей-клубе «69», который тоже принадлежал кому-то из тамбовских авторитетов. Тогда технологи ЛДПР хотели привлечь голоса ЛГБТ на выборах в думу. Жириновский давал интервью в компании мальчиков-проституток. И когда сказал все, что могло пойти в эфир, вдруг обратился к одному из геев: отсосешь? Все ошалели. Жириновский сказал мне — а чего такого? Сладенький же! Где тут чилаут? И реально пошел с ним в вип-зону, на ходу обернувшись к оператору - Чего камеру выключил, ты снимай, снимай! А то скажут, что я натурал! И действительно через пятнадцать минут вышел очень жизнерадостный. Я стал убеждать его, что это не стоит показывать в эфире. Но не убедил и что-такое краешком показал — жест, когда вождь ЛДПР смачно держит мальчонку за попу. Показал со спины, так как юноша был явно на грани возраста «согласия». Честно говоря, мне совершенно безразлична сексуальная ориентация Жириновского. Как впрочем и всех остальных жителей этой планеты. Я рассказываю этот случай совершенно с другой целью: если бы у вождя ЛДПР была бы возможность совокупиться с лошадью и это можно было бы показать по телевизору и добавить интерес к его персоне, Жириновский бы сам предложил такой сюжет. Он действительно без комплексов и без затей. Есть только одна личность на этом свете, к которой он испытывает искреннее неподдельное влечение. Это он сам. — Дайте мне телевидение на месяц и я стану президентом, — говорил мне как-то Жириновский в конце девяностых. — Мне никаких этих политтехнологов не надо. Мне нужен ящик, ящик и еще раз ящик! А если я стану президентом, я запрещу телевизоры нахуй! Народ работать должен, а не смотреть всякую херню! Или сделаю один канал, где будут показывать только партию ЛДПР. Вот как раньше было? Все смотрели партийные съезды и вся страна работала. Просрал Мишка державу! А почему? Потому что пустил в телевизор всяких залуп конских и хуил бычьих. А надо было… Он в жизни совсем не такой, как в «ящике». Медлительный, грузный, как с тяжелого похмелья. Говорит медленно. Всегда расслаблен — галстук распущен, рубашка расстегнута. Жестов нет, двигается лениво, замедленно, как рыба в ночном море. Почти спит. И всегда спит в машине, пока никто не видит. Старый усталый пенсионер, придавленный своим образом, как квашенная капуста гантелей в эмалированном ведре. Но концентрируется мгновенно. Пару раз я видел, как глотает перед эфиром колесо. И сразу после эфира, мгновенно расплывается в кресле. Как питание выключили. Батареек у него нет, он от сети. Телевидение — штука дорогостоящая. Это сейчас канал на ютубе ничего не требует, а студию можно сляпать почти из ничего, HD камера стоит какие-то копейки, а не те лютые десятки тысяч долларов, которые в середине девяностых стоил цифровой бетакам. Однажды мой тогдашний продюсер договорился с Жириновским, что мы будем гонять рекламу ЛДПР в программе. Естественно, не бесплатно. Приехали два полковника с пухлым портфелем. Привезли деньги. Попросили расписку. Мой коммерческий директор написал. Но полковники предложили гешефт — даем пару тысяч сверху, а вы даете расписку на сумму в два раза больше. Коммерческий через месяц переезжал на ПМЖ в Германию по еврейской линии, ему было пофиг. Он распечатал бланк, указал требуемую сумму и поставил печать. Через день продюсер ночью приехал в офис телекомпании с компьютерщиком и нашел файл с распиской. Это была подстава. Так до сих пор я не понял — чья именно. Жириновского, продюсера, полковников или будущего эмигранта, ныне успешного раввина в мюнхенской синагоге. Факт в том, что мы поссорились с продюсером и я попросил одноклассника Руслана Коляка организовать мне встречу с Жириновским без лишних свидетелей и ЧУЖИХ прослушек. Мы встретились в ресторане «Петербург» на Грибоедова. Был Коляк, Глущенко и Вольфович. (Потом в книге «Бандитский Петербург» была фотография этой встречи. К счастью, меня отрезали. Не знаю кто. РУБОПовцы, которые слили эти фотки или сам Андрей. В любом случае, спасибо) Я изложил ситуацию. Потому что подставы в предвыборных рассчетах вообще не практикуются. Жириновский сказал: считай, что я тебе должен эти деньги. Не расстраивайся, мы разберемся. Ну ладно, какие проблемы. Через месяц ко мне на студию приехал Шутов. «Возьми Жирика в эфир». «Деньги в кассу, культура в массу, он меня вогнал в непонятное, пусть ищет другую площадку» Шутов поехал к Михо. Мне было рекомендовано «помочь Титычу», то есть все-таки провести прямой эвир с вождем ЛДПР. Та передача запомнилась не только непонятками с рекламой, Жириновский приехал чуть раньше, гримерша накрасила быстро, до эфира было минут десять. Вождь позвал охранника. «Сигару!» Телохранитель принес портфель, Жириновский достал две роскошных «Коибы» спецсерии. «Фидель прислал. Будешь?» Мы раскурили черчилли, откусив кончики. Но время неумолимо приближалось к девяти-тридцати и нужно было нести свои тушки в душную студию прямого интерактивного эфира. Мы положили недокуренные сигары в тубусы и кинули в ведро. После программы в гримерке, смывая грим Жириновский спросил меня код замка на моем кабинете. «Пусть охранник возьмет пальто и портфель» Ну пусть возьмет. Я назвал код. Вождь что-то шепнул помощнику. Потом уходя, Жириновский сказал: все по чесноку, я тебе денег дожен помню. Но у нас сейчас трудное время. Я тебе пришлю удостоверение помощника. Оно стоит 20 тысяч долларов! Ты еще и наварился. Дай фотку 3Х4. Я посмеялся. Проводил гостя, зашел в кабинет, и вспомнил про недокуренную сигару. Конечно, остывшую сигару раскуривать не комильфо, но тут подарок Фиделя, эксклюзив, все дела… Глянул в ведро, а тубусов-то и нет. Оказывается, Жириновский попросил телохранителя забрать сигары из ведра. Обе. Глубокий эконом, чего уж там… Удостоверение он мне и вправду прислал. Один раз я даже его показал гаишникам в Псковской области, остановивших меня за превышение скорости. Они вытянулись как часовые у мавзолея в годы моей пурпурной юности. И стояли навытяжку, приложив руки к козырьку, оттопырив локти и смотрели куда-то вдаль, сквозь меня, мою машину, грязные снежные сугробы на обочине, похожие на жир в кастрюльке с остывшим бульоном. Наверное, они видели в этом своем прекрасном далёко страну, где все работают, а не болтают и не зырят в ящик, где у каждой бабы есть мужик, где студенткам не приходится мучительно сидеть на лекциях во время критических дней. Хотя возможно они вспомнили свои детские поллюции… Диму Филиппова заказал Шутов в 1998 году. Охрана не помогла. Бомба была заложена в плафоне. Дмитрий Николаевич подъехал к дому, охранники обследовали лестницу и открыли дверь броневика. Когда Филиппов зашел, взрывное устройство сработало. Потом Шутову на суде вменили именно этот заказ. И он, уже практически овощ, с переломанным прикладами ФСИНовского спецназа позвонками тихо умер во сне в своей камере спецзоны для пожизненно осужденных. Жириновского я больше не видел. Как он там? Еще зажигает или уже все? пояснение для юридической службы ЛДПР Данный текст является литературным произведением в жанре «фэнтази». Описанные события происходили в параллельной Вселенной, удостоверение помощника депутата изготовлено с помощью нелицензионной программы «адоб-фотошоп» неустановленными лицами в неустановленное время. И не имеют никакого отношения к депутату Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации, советскому и российскому политическому деятелю, заместителю председателя Государственной думы (2000—2011), основателю и председателю Либерально-демократической партии России (ЛДПР), член Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ).[5] Пять раз участвовавшему в выборах президента России (1991 (7,81 %), 1996 (5,78 %), 2000 (2,7 %), 2008 (9,35 %), 2012 (6,22 %)). и вообще все это ложь@@@@и провокация |
Цитата:
Тогда давай. Бейся с ветряными мельницами не на жизнь, а на смерть. Смотри, не взорвись от напряжения. Тщеславное создание... |
Цитата:
А может действительно имеют место некоторые отклонения в психике. Навязчивые мысли, которые заставляют вновь и вновь возвращаться к одному и тому же - симптом! |
А вот и подпорка для бедного Лёхи. )))
|
Цитата:
Потому твой срач никто и не читает. Ты и "Луну-Радугу" засрал: все разбежались. Видимо, и в самом деле, жить тебе больше нечем. |
Часовой пояс GMT +3, время: 16:25. |
Powered by vBulletin® Version 3.7.4
Copyright ©2000 - 2024, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot