Вернуться   Литературный форум - поэзия, проза, литературная критика, литературоведение, аудиокниги. > Литературная сеть Общелит > Обсуждаем стихи и прозу.

Важная информация

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 12.06.2016, 11:21   #1
Ангельвица
Новый участник
 
Регистрация: 11.06.2016
Сообщений: 1
Ангельвица На пути к повышению репутации
По умолчанию Серый шарф

Когда я была маленькой, мама подарила мне серый шарф. Мягкий и пушистый, словно мурчание тёплого кота. Тёмно-серые нити в нём сплетались со светло-серыми, образуя узор, похожий на вату грозовых туч, когда они низко нависают над городскими домами.

- Носи не снимая, доченька, - сказала мне мама, обмотала шарф три раза вокруг моей шеи, и умерла.

Хоронили маму в грозу. Стоя на ветру в огромном сером шарфе, иссекаемая свинцовым ливнем, я считала ворсинки на чёрном шерстяном платке моей бабушки и боялась, что молния ударит прямо в мамин гроб. Когда гроб опустили – стала считать дробные удары земли об его крышку. Спать я легла поздно, не снимая мокрого шарфа, тошнотворно воняющего шерстью.

Утром я проснулась со страшной аллергией. Болело и чесалось всё тело. Из подмышек струйками стекал грязно-серый пот, вся комната пропиталась запахом мокрой шерсти. Шарфа на мне не было.

Годы шли, история с шарфом забылась. Отец женился на другой, и она не пыталась заменять мне мать. А у меня выросла грудь. И не одна. Четыре пары отливающих голубизной сосцов, обрамленные курчавой серой шерсткой. Восемь девичьих полусфер, в полной мере чувствительных к морозу и ласке. Все подростковые энциклопедии и фильмы 18+ с секретного планшета подруги говорили мне, что так быть не должно.

Я стала носить бесформенные балахоны, маскируя своё поджарое, но такое нелепое тело. Бесформенными стали и мои мысли, и мои жизненные принципы тоже. Три дополнительных пары сосков выбьют из колеи кого угодно, мне кажется. Картина мира оказалась седьмой композицией Кандинского, и не было ни одного искусствоведа, способного разъяснить её мне.

Потом появились запахи. Все люди стали пахнуть так сложно, словно рассказывали наперебой истории о себе, своей семье и работе, и даже постыдные тайны из маленьких своих комнат с занавешенными шторами. Я почувствовала себя выше их всех.

А потом появился он. Пахнущий глиной и гипсом, масляными красками и женскими сигаретами. С шапкой головокружительных чернющих кудрей, с наглым карим блеском в пушистых ресницах. Его тело было сильным и гибким, он был бесстрашен как любой юный самец, не видевший ни разу равного себе соперника. Что-то ещё неуловимое было в его запахе, что-то отличное от красок и свежеоструганного дерева. Не знаю, что это было такое, но видимо от него мои гормоны взорвались, срикошетив в сердце.

Помню вечера и ночи, когда я сидела под его окном, пытаясь уловить хотя-бы тень. Как упивалась запахом его следов, опускаясь на колени и врываясь в жирную суглинистую землю носом, лбом, губами. Я подкараулила его у парадной. В глазах радуга, в голове – пожарные колокола, губы искусаны. Севшим голосом предложила ему себя. Он рассмеялся. В ноздри ударил тошнотворный запах мокрой шерсти. Мой запах.

Первая любовь. Первое превращение. Первое убийство.
Ангельвица вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.06.2016, 09:03   #2
angelmoon777
Дважды герой писательского труда
 
Аватар для angelmoon777
 
Регистрация: 27.02.2009
Сообщений: 6,784
angelmoon777 На пути к повышению репутации
Отправить сообщение для angelmoon777 с помощью Skype™
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Ангельвица Посмотреть сообщение
Когда я была маленькой, мама подарила мне серый шарф. Мягкий и пушистый, словно мурчание тёплого кота. Тёмно-серые нити в нём сплетались со светло-серыми, образуя узор, похожий на вату грозовых туч, когда они низко нависают над городскими домами.

- Носи не снимая, доченька, - сказала мне мама, обмотала шарф три раза вокруг моей шеи, и умерла.

Хоронили маму в грозу. Стоя на ветру в огромном сером шарфе, иссекаемая свинцовым ливнем, я считала ворсинки на чёрном шерстяном платке моей бабушки и боялась, что молния ударит прямо в мамин гроб. Когда гроб опустили – стала считать дробные удары земли об его крышку. Спать я легла поздно, не снимая мокрого шарфа, тошнотворно воняющего шерстью.

Утром я проснулась со страшной аллергией. Болело и чесалось всё тело. Из подмышек струйками стекал грязно-серый пот, вся комната пропиталась запахом мокрой шерсти. Шарфа на мне не было.

Годы шли, история с шарфом забылась. Отец женился на другой, и она не пыталась заменять мне мать. А у меня выросла грудь. И не одна. Четыре пары отливающих голубизной сосцов, обрамленные курчавой серой шерсткой. Восемь девичьих полусфер, в полной мере чувствительных к морозу и ласке. Все подростковые энциклопедии и фильмы 18+ с секретного планшета подруги говорили мне, что так быть не должно.

Я стала носить бесформенные балахоны, маскируя своё поджарое, но такое нелепое тело. Бесформенными стали и мои мысли, и мои жизненные принципы тоже. Три дополнительных пары сосков выбьют из колеи кого угодно, мне кажется. Картина мира оказалась седьмой композицией Кандинского, и не было ни одного искусствоведа, способного разъяснить её мне.

Потом появились запахи. Все люди стали пахнуть так сложно, словно рассказывали наперебой истории о себе, своей семье и работе, и даже постыдные тайны из маленьких своих комнат с занавешенными шторами. Я почувствовала себя выше их всех.

А потом появился он. Пахнущий глиной и гипсом, масляными красками и женскими сигаретами. С шапкой головокружительных чернющих кудрей, с наглым карим блеском в пушистых ресницах. Его тело было сильным и гибким, он был бесстрашен как любой юный самец, не видевший ни разу равного себе соперника. Что-то ещё неуловимое было в его запахе, что-то отличное от красок и свежеоструганного дерева. Не знаю, что это было такое, но видимо от него мои гормоны взорвались, срикошетив в сердце.

Помню вечера и ночи, когда я сидела под его окном, пытаясь уловить хотя-бы тень. Как упивалась запахом его следов, опускаясь на колени и врываясь в жирную суглинистую землю носом, лбом, губами. Я подкараулила его у парадной. В глазах радуга, в голове – пожарные колокола, губы искусаны. Севшим голосом предложила ему себя. Он рассмеялся. В ноздри ударил тошнотворный запах мокрой шерсти. Мой запах.

Первая любовь. Первое превращение. Первое убийство.
Ничего себе! Жалко курчавенького...
angelmoon777 вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход



Часовой пояс GMT +3, время: 17:15.


Powered by vBulletin® Version 3.7.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Читайте на литературном форуме: